![Наша семья — настоящая Санта-Барбара](/imgs/2024-04-22/77136.jpg)
Семеро детей, супруг-педофил и брат, ставший мужем.
Оксана выросла в детдоме и со своей матерью познакомилась только в 14 лет. В юности Оксана начала встречаться с Борисом, таким же, как она, выпускником интерната. Родила от него первую дочь, а затем — ещё троих детей. Через несколько лет развелась с Борисом и вышла замуж за мужчину, который оказался её братом по отцу. Вопрос о родственных связях между ними задал врач-генетик, когда у их дочери обнаружили хромосомную аномалию. Борис же жил с Оксаной и её новым мужем под одной крышей пять лет — пока не попал в колонию за домогательства к родной дочери.
Мать-героиня, брат-муж, семеро детей и попытки выяснить секреты семейной генеалогии — настоящая Санта-Барбара развернулась в отдельно взятой российской семье.
В которой Оксана сразу после рождения оказывается в детдоме и впервые встречает мать в 14 лет
Оксана (имена и фамилии всех героев изменены. — Прим. Baza) просит не называть её настоящее имя. «Наша семья очень социальная, мы получили орден “Родительская слава”, я куратор объединения многодетных семей», — объясняет мне своё желание голубоглазая женщина лет 40 с небрежным макияжем.
Новости по теме: Стали известны подробности личной жизни Игоря Казанского "Татарина"
Я гуглю фамилию Оксаны и нахожу хвалебные статьи в муниципальной газете, которые рассказывают о том, как сложно, но дружно и весело живёт многодетная семья Крошиных. Смотрю фотографии в соцсетях: семейные прогулки, концерты, праздники. Идеальный фасад.
Оксана — шестой, самый младший ребёнок женщины по имени Вера, которая любила выпить и мало беспокоилась о собственных детях. Оксана родилась в середине 70-х и почти сразу оказалась в детском доме: мать лишили родительских прав, а отец счастливо жил с новой семьёй и желания забрать Оксану не проявлял. В детском доме её навещали брат Артём — он на восемнадцать лет старше Оксаны — и сестра Надежда, она старше на двенадцать лет. Ещё у неё есть брат Витя; когда Оксана родилась, ему было 9 лет, сестра Света, на полтора года старше Оксаны, и Рита (Рита — самая старшая дочь Веры. — Прим. Baza). Все дети, которым ещё не было 18 лет на момент, когда их мать лишили родительских прав, оказались разбросаны по сиротским учреждениям.
Из детского дома в семь лет Оксана попала в интернат для детей с умственной отсталостью — потом в 18 лет диагноз ей сняли. Гипердиагностика, навешивание на детей несуществующих диагнозов — в детских домах это явление частое.
Училась Оксана лучше большинства одноклассников, у которых диагноз был реальным. Успевала сделать задания за себя и за пару соседей. Часто сидела на кухне, помогала чистить овощи, гладила младшеклассникам воротнички. Помогать вызывалась сама, Оксана не жалуется, что её заставляли работать. Воспитатели её за это любили. В третьем классе старшая сестра перевела Оксану в другой интернат, где росла её сестра Света, она училась в пятом классе.
«Я ходила к ней в класс, меня один её одноклассник прогнал: “Малявка, иди отсюда”. Я ему тумаков наваляла, после этого свободно заходила к сестре в класс», — Оксана вспоминает, что обижать себя никому не давала.
Со своей матерью Верой Оксана познакомилась лишь в четырнадцать. Не ждала встречи и не готовилась к ней, просто как-то раз брат Артём приехал к ней в интернат, взял на прогулку и спросил: «Пойдёшь к маме?»
«Я не помню встречу с мамой. Обычно яркие моменты запоминаются — либо позитивные, либо, наоборот, отрицательные. А здесь пустота. Помню, что срач у неё был, и всё. Когда мы с Артёмом шли обратно, брат показал магазин, где она работает, — это между интернатом и её домом. Зайти после работы или в выходной ей не составляло никакого труда. Но она даже в гости не приходила… Мы к ней дошли, а она к нам не ходит», — чувствуется, что Оксане до сих пор больно вспоминать, что мать все эти годы жила в том же районе, но детей ни разу не навестила.
Примерно в то же время, что и с мамой, Оксана познакомилась и со своим отцом — впрочем, папой она его тогда не считала и не считает до сих пор, хоть и уважает безмерно. Оксана почтительно называет его по имени-отчеству, Никита Кириллович, и хвалит на разные лады. Официально он отец Оксаны, хотя к моменту её рождения Вера уже 14 лет как была с ним разведена. Оксана думает, что Никита Кириллович не мог быть её биологическим отцом, а запись в свидетельстве о рождении — просто произвол матери: «Она что хотела, то и делала. Кто сказала отец, того и вписали, в советское время это разрешали».
Оксана считает Никиту Кирилловича отцом только своего старшего брата Артёма. Она уверена, что остальных детей, включая её саму, мать нагуляла, когда ездила в отпуск то ли в Ташкент, то ли в Таджикистан. Так Оксана думает до сих пор, хотя наш разговор происходит после теста ДНК, который подтвердил её родство с Никитой Кирилловичем.
«Тёмка точно его, потому что тот киномеханик — и этот киномеханик, тот телефонист — и этот. Такое ощущение, что это один и тот же человек, я, когда его увидела, подумала, что Никита Кириллович словно взрослый Артём. Я говорила: “Тёма, у тебя такой классный отец”. Жалела, что он с моей матерью связался, потому что он порядочный, он работает, а эта… Когда Артём привёз меня в Истру к своему отцу, Никита Кириллович говорит: “Пойдём за грибами, я вам супчик сварю”. Вёл себя, будто я ему родная», — вспоминает она.
После интерната Оксана хотела было продолжить учёбу в вечерней школе, но туда принимали с 16 лет, списки учащихся должны были быть готовы к 1 сентября, а 16-й день рождения Оксаны — 2 сентября. Хотела поступать на следующий год, но к этому времени у неё уже была работа — дворником в пионерлагере, где работал и её старший брат, там бесплатно кормили, так что Оксана поняла, что проживёт и без образования. Да и получить его для неё было проблемой: у Оксаны попросту не было аттестата, только справка об окончании 9 классов.
Новости по теме: Стало известно, что будет с Алсу после развода
Оксана (имена и фамилии всех героев изменены. — Прим. Baza) просит не называть её настоящее имя. «Наша семья очень социальная, мы получили орден “Родительская слава”, я куратор объединения многодетных семей», — объясняет мне своё желание голубоглазая женщина лет 40 с небрежным макияжем.
Я гуглю фамилию Оксаны и нахожу хвалебные статьи в муниципальной газете, которые рассказывают о том, как сложно, но дружно и весело живёт многодетная семья Крошиных. Смотрю фотографии в соцсетях: семейные прогулки, концерты, праздники. Идеальный фасад.
Оксана — шестой, самый младший ребёнок женщины по имени Вера, которая любила выпить и мало беспокоилась о собственных детях. Оксана родилась в середине 70-х и почти сразу оказалась в детском доме: мать лишили родительских прав, а отец счастливо жил с новой семьёй и желания забрать Оксану не проявлял. В детском доме её навещали брат Артём — он на восемнадцать лет старше Оксаны — и сестра Надежда, она старше на двенадцать лет. Ещё у неё есть брат Витя; когда Оксана родилась, ему было 9 лет, сестра Света, на полтора года старше Оксаны, и Рита (Рита — самая старшая дочь Веры. — Прим. Baza). Все дети, которым ещё не было 18 лет на момент, когда их мать лишили родительских прав, оказались разбросаны по сиротским учреждениям.
Из детского дома в семь лет Оксана попала в интернат для детей с умственной отсталостью — потом в 18 лет диагноз ей сняли. Гипердиагностика, навешивание на детей несуществующих диагнозов — в детских домах это явление частое.
Училась Оксана лучше большинства одноклассников, у которых диагноз был реальным. Успевала сделать задания за себя и за пару соседей. Часто сидела на кухне, помогала чистить овощи, гладила младшеклассникам воротнички. Помогать вызывалась сама, Оксана не жалуется, что её заставляли работать. Воспитатели её за это любили. В третьем классе старшая сестра перевела Оксану в другой интернат, где росла её сестра Света, она училась в пятом классе.
«Я ходила к ней в класс, меня один её одноклассник прогнал: “Малявка, иди отсюда”. Я ему тумаков наваляла, после этого свободно заходила к сестре в класс», — Оксана вспоминает, что обижать себя никому не давала.
Со своей матерью Верой Оксана познакомилась лишь в четырнадцать. Не ждала встречи и не готовилась к ней, просто как-то раз брат Артём приехал к ней в интернат, взял на прогулку и спросил: «Пойдёшь к маме?»
«Я не помню встречу с мамой. Обычно яркие моменты запоминаются — либо позитивные, либо, наоборот, отрицательные. А здесь пустота. Помню, что срач у неё был, и всё. Когда мы с Артёмом шли обратно, брат показал магазин, где она работает, — это между интернатом и её домом. Зайти после работы или в выходной ей не составляло никакого труда. Но она даже в гости не приходила… Мы к ней дошли, а она к нам не ходит», — чувствуется, что Оксане до сих пор больно вспоминать, что мать все эти годы жила в том же районе, но детей ни разу не навестила.
Примерно в то же время, что и с мамой, Оксана познакомилась и со своим отцом — впрочем, папой она его тогда не считала и не считает до сих пор, хоть и уважает безмерно. Оксана почтительно называет его по имени-отчеству, Никита Кириллович, и хвалит на разные лады. Официально он отец Оксаны, хотя к моменту её рождения Вера уже 14 лет как была с ним разведена. Оксана думает, что Никита Кириллович не мог быть её биологическим отцом, а запись в свидетельстве о рождении — просто произвол матери: «Она что хотела, то и делала. Кто сказала отец, того и вписали, в советское время это разрешали».
Оксана считает Никиту Кирилловича отцом только своего старшего брата Артёма. Она уверена, что остальных детей, включая её саму, мать нагуляла, когда ездила в отпуск то ли в Ташкент, то ли в Таджикистан. Так Оксана думает до сих пор, хотя наш разговор происходит после теста ДНК, который подтвердил её родство с Никитой Кирилловичем.
«Тёмка точно его, потому что тот киномеханик — и этот киномеханик, тот телефонист — и этот. Такое ощущение, что это один и тот же человек, я, когда его увидела, подумала, что Никита Кириллович словно взрослый Артём. Я говорила: “Тёма, у тебя такой классный отец”. Жалела, что он с моей матерью связался, потому что он порядочный, он работает, а эта… Когда Артём привёз меня в Истру к своему отцу, Никита Кириллович говорит: “Пойдём за грибами, я вам супчик сварю”. Вёл себя, будто я ему родная», — вспоминает она.
После интерната Оксана хотела было продолжить учёбу в вечерней школе, но туда принимали с 16 лет, списки учащихся должны были быть готовы к 1 сентября, а 16-й день рождения Оксаны — 2 сентября. Хотела поступать на следующий год, но к этому времени у неё уже была работа — дворником в пионерлагере, где работал и её старший брат, там бесплатно кормили, так что Оксана поняла, что проживёт и без образования. Да и получить его для неё было проблемой: у Оксаны попросту не было аттестата, только справка об окончании 9 классов.
«Экзамены были назначены на 3 июня, а меня брат забрал в лагерь, где он работал. Заезд в лагере начался 30 мая. Так как я училась хорошо, то проблем со сдачей экзамена у меня не было: там надо было рассказать всё про швейную машинку и сшить фартук. Я это сделала заранее. И сшила не фартук, а целую пижаму. Но кто-то про меня забыл, и аттестат я так и не получила. Поэтому мне выписали справку о том, что я закончила школу-интернет, 9 классов», — сбивчиво объясняет Оксана.
С этой справкой она и прожила всю жизнь.
«Иногда шучу про себя: “Я человек со справкой”. А знаний как у профессора», — говорит она. Так как Оксана училась по коррекционной программе, о том, как, например, извлекать квадратный корень, она узнала, уже когда помогала с домашними заданиями собственным детям.
В 16 лет, когда Оксана и её сестра Света выпустились из интерната, им выделили по комнате — в той же коммуналке, где жила их мать.
Когда её положили, она ещё разговаривала, потом, через два дня, уже чисто слюни текли, и ещё дня через два умерла в больнице. Ну умерла и умерла
«Квартира была четырёхкомнатная. Одна комната была заперта, из двух только выехали соседи, они были очередники, им дали жильё. В эти две комнаты нас со Светой поселили. Мама была недовольна: “А зачем, а чего это?” В эти комнаты к ней в гости приезжала наша сестра Рита со своими детьми мелкими. А тут, получается, мы её как-то тесним. У меня к ней родственных чувств не было, как и у неё ко мне. Когда мы приехали с интерната, у неё сожитель был, Эдик. Вот он хорошо ко мне относился: “Дочка, Оксана, дочка”. Если мать что-то начинала, говорил: “Хватит, Верк”. Замечания ей делал», — вспоминает Оксана.
Мать никогда не поднимала руку на девушек, но могла накричать: «Наезжала, так сейчас говорят?»
«Она постоянно пила, и у неё постоянно был срач — вот какой я её запомнила. Брат Витя со своим другом Геной к ней приходили, пили. Либо Рита, либо Люся, двоюродная сестра наша, тоже любили с ней выпить. Сегодня если водку пьёт, завтра пивом запивает, послезавтра опять начнёт с водки», — вспоминает Оксана мать. За время нашего двухчасового разговора я так и не смогла понять, каким человеком была Вера. Воспоминания Оксаны о матери слились в какой-то размытый неряшливый образ пьющей и равнодушной к своим детям женщины.
В 1999 году мать Оксаны слегла после инсульта. Оксана ухаживала за ней, практически посторонней женщиной, два года до её смерти. Не из любви или чувства дочернего долга, которого не было, а просто потому, что «если я не буду ухаживать, это всё будет пахнуть».
«Первые полгода в утку ходила. Потом она начала двигаться, до туалета на ходунках, потом Витя приехал — и всё. А он на два года пропал, в Кишинёве был под арестом, что-то натворил. Непутёвый Витя. Я матери пить не давала, а как только Витя приехал в гости, он сразу пластиковую бутылку пива: “Мать, давай, хватит лежать, давай пить”. И вот однажды она напилась пива, а утром ей стало очень плохо, на скорой отвезли, очередной инсульт. Я к ней в больницу ездила через день. Один раз принесла пелёнки, смотрю, кровать пустая. Говорю: “Куда её перевели?” — “А всё, она умерла”. Когда её положили, она ещё разговаривала, потом, через два дня, уже чисто слюни текли, и ещё дня через два умерла в больнице. Ну умерла и умерла. Это ожидаемо было в её состоянии. Отмучилась, — о смерти матери Оксана рассказывает ровным голосом. — Она не была в социальной жизни — она была мимо неё. И даже когда она умерла, у неё всё равно оставался долг за квартиру, который мы со Светой разделили на 12 месяцев и платили по очереди».
Со Светой они жили вместе до 2011 года, пока сестра не получила отдельное жильё.
СЕРИЯ ВТОРАЯ
В которой Оксана познаёт дружбу и встречает мужа-детдомовца, который женится на её подруге
Женщина говорит, что о материнстве задумалась рано — лет в пятнадцать.
«В 1987 году меня брат отвёз к старшей сестре, я увидела свою племяшку и племянника, они такие маленькие, хорошенькие, как котята, с ними можно поиграться, они тебе ничего плохого не скажут. Я подумала, у меня будет такой малыш и у него будет всё, что надо. Я знала, что рассчитывать надо только на себя, ведь я не алкашка какая-то и всегда подниму ребёнка. Мне все говорят: “Оксан, тебе надо быть с детьми”. Я сначала в пионерлагере работала до 18 лет, потом меня позвали в интернат помощником воспитателя. Мне очень нравилось быть с детьми, хотя у меня были подростки 12–13 лет, они меня мамой называли. Я поняла, что дети — это моё», — описывает она.
Когда Оксане было 17 лет, она начала встречаться с Борисом. Стройный симпатичный парень, как и Оксана, — из интерната. Он понравился не только ей — он встречался ещё и с Валей, тоже интернатовской. Сироты часто продолжают держаться вместе и во взрослой жизни: до сих пор многие друзья Оксаны — из интерната.
«Я тут поразмыслила и поняла, почему мы больше общаемся с теми, кто из интерната. Это как большой дом и твоя семья. Ты всех выучил и знаешь, от кого и что ожидать. И ты знаешь, с кем можно иметь дела. И кто тебя не кинет никогда, потому что рос с тобой и считает тебя другом детства. Были случаи, когда домашние дети обманным путём забирали деньги. И не отдавали», — объясняет Оксана, почему спустя десятилетия продолжает держаться таких же, как и она, интернатовских.
В 21 год Оксана забеременела, а Борис женился — но не на ней, а на Вале. Из роддома Оксану с ребёнком пришла встречать мать — это единственный её хороший поступок, который смогла вспомнить Оксана.
Сам Борис, правда, говорит, что сначала у него были отношения с Валей — а потом уже наступила беременность Оксаны, с которой он изменял жене.
«Когда я жил с первой женой, я ей изменял. Я подонок, как оно есть, я это уже батюшке говорил. Я раскаялся пред Богом. Но я ушёл к Оксане и ей не изменял», — говорит Борис.
Этот человек всё время врёт. Всегда врал. И друзьям говорил, что кредиты брал по моей просьбе.
Правда, Борис уходил к Оксане довольно долго. У неё уже успела родиться вторая дочь от него, а мужчина всё ещё жил с Валей. Потом у Оксаны начались новые отношения, и тут Борис появился со словами: «Вот я развёлся наконец».
Старшая дочь Инна к этому времени уже пошла в первый класс. Сестра Оксаны Надежда сказала: «Родного отца детям никто не заменит». И Оксана бросила своего нового мужчину и расписалась с Борисом. Вскоре у них родился третий общий ребёнок.
В браке они прожили всего три года. Поначалу всё шло неплохо. Каких-то романтических моментов Оксана вспомнить не может — для счастья вполне хватало, что всё не хуже, чем у людей.
«Отдыхать никуда не ездили, а так хороший был мужик, не пил, не курил, ко мне хорошо относился», — описывает она.
Дальше, как говорит Оксана, муж набрал кредитов на свои нужды, начал выпивать, жить с ним стало невозможно. Когда Оксана подала на развод, она была беременна четвёртым их с Борисом ребёнком. Сам Борис говорит, что кредиты брал только ради семьи.
«Я всё делал для детей, всё для семьи. В 90-е сложно было жить (на самом деле они зарегистрировали отношения в нулевые). Это сейчас можно пойти и купить мобильник или комбайн, тогда товары стоили больше, чем я зарабатывал. Она теряла мобильники, естественно, у меня такой зарплаты не было, я брал кредит. У её брата был рак желудка, я купил комбайн дорогущий, в кредит взял, чтобы ему есть протёртое», — говорит Борис.
«Этот человек всё время врёт. Всегда врал. И друзьям говорил, что кредиты брал по моей просьбе», — парирует Оксана.
В разводе Борис винит исключительно Кирилла, второго мужа Оксаны — и её единокровного брата.
СЕРИЯ ТРЕТЬЯ
В которой Оксана после рождения четвёртого их с Борисом ребёнка подаёт на развод и начинает встречаться со своим братом
Через десять месяцев после рождения Оксаны на другом конце Москвы женщина по имени Татьяна, вторая жена Никиты Кирилловича, родила мальчика, которого родители назвали Кириллом, — видимо, в честь дедушки. Кирилл рос болезненным ребёнком.
«Он взял у мамы свою детскую карту, и мы увидели, что он с 8 месяцев из больниц не вылезал просто. То воспаление лёгких, то ОРВИ. Кирилл даже школу не окончил нормально из-за своих болячек, потому что в детстве его постоянно пичкали антибиотиками и посадили желудок, а в подростковом возрасте из-за этого начались гастриты. Он говорил: “Меня скручивало постоянно”. И он в 7-м классе просто забрал документы из школы, у него даже аттестата нет. Потом от военкомата прятался, так всю жизнь и прожил без документов, у него военника даже нет», — описывает Оксана. Сам Кирилл отказался говорить с «Базой». Наверное, причина, почему Кирилл бросил учёбу, была не только и не столько в состоянии здоровья, ведь в 17 лет он попросил отца помочь ему с подработкой, тот нашёл «какую-то шабашку» — и тут гастриты уже не помешали.
Кирилл дружил с братом Оксаны Артёмом — он был и его сводным братом по отцу. Артём работал в доме отдыха, Кирилл туда приезжал: прятался от военкома. Учился обращаться с камерой Артёма, снимал концерты.
«Я помню, как он был с этим хвостом, молодой, снимал все эти концерты. Я тогда была с Борисом, на него не засматривалась», — говорит Оксана.
С Кириллом был знаком — и даже дружил с ним — и сам Борис. Когда у него появился первый компьютер, он часто звал брата жены, чтобы тот помог разобраться, установил Windows, оцифровал видеокассеты.
Он начал внимание уделять. И я поняла, что это не просто помощь, а внимание человека, которому я небезразлична
«Кирилл для меня был брат Артёма. А для Бори это был мой брат, поэтому он бесплатно помогает, денег с него не берёт. Но я сама не воспринимала его как брата. Не может быть он братом. Мы разные. Отношение друг к другу не братское», — объясняет Оксана.
В какой-то момент Кирилл стал активно помогать Оксане с детьми. Оксана говорит, что это было уже после того, как она заявила Борису, что подаёт на развод, и бывший муж из-за этого заявления отказался ей помогать хоть в чём-либо. «Я работаю, мне некогда, и вообще ты со мной разводишься», — так Оксана пересказывает аргументы экс-супруга. Оксана оказалась в ситуации, когда просто физически не могла, например, выехать на дачу: не хватало рук и глаз, чтобы следить за четырьмя детьми.
Сам Борис, впрочем, говорит, что, когда Кирилл начал помогать его жене с детьми, о разводе ещё не было и речи, а участию Кирилла он радовался и ничего, кроме братской заботы, в нём не видел.
«Может, я Оксане внимания не уделял, трахал мало, а Кирилл этим воспользовался. Но он же брат! Был бы другой мужик, я не допустил бы этого. Но я доверял! Она сейчас хвастается, что он сходит туда-сюда, детей в садик, из садика отведёт. Но он и раньше так же. И я это знал прекрасно. Потому что он родственник, брат», — говорит Борис.
Спрашиваю Оксану, в какой момент она стала смотреть на Кирилла как на мужчину.
«Когда он на меня посмотрел, — не задумываясь, отвечает она. — Я ему как-то сразу ответила. Он начал внимание уделять. И я поняла, что это не просто помощь, а внимание человека, которому я небезразлична».
Оксана никогда не считала Никиту Кирилловича своим биологическим отцом, как и Кирилла — своим братом. Страхов и сомнений у неё не было.
По словам Оксаны, отношения у них с Кириллом начались летом, когда Кирилл не просто проводил Оксану на дачу, но и остался там же на всё лето. Работа, точнее её отсутствие, позволяла.
«Он не работал в основном. На окружном телевидении был, потом уволился, какое-то время нигде не работал. И тут говорит: “Я у тебя нахожусь, ем, надо, чтобы я вкладывался, а не за твой счёт”. Нашёл работу курьером, чтобы не как обуза быть», — говорит Оксана.